Литературная страница

Эдуард Асадов

Стихи о природе и братьев наших меньших

Эдуард Аркадьевич Асадов родился 7 сентября 1923 года в Туркмении в семье учителя.
После смерти отца в 1929 году, Асадовы переезжают в Свердловск. Здесь на Урале, и прошло детство поэта.
Здесь написал свое первое стихотворение. В 1938-ом маму, которая была учителем от Бога, пригласили работать в столицу.
Последние классы Эдуард учился в московской школе, которую окончил в 1941-ом. Он стоял перед выбором, куда пойти учиться
– в литературный институт или в театральный. Но все планы нарушила начавшая война.
Всю войну он провоевал в подразделениях знаменитых гвардейских минометов «катюш».
Сначала под Ленинградом был наводчиком орудия. Потом уже сам командовал батареей на Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах.
В битве за освобождение Севастополя в ночь с 3 на 4 мая 1944 года был тяжело ранен… Гоcпиталь…

Стихи между операциями…
Это были стихи о жизни, о любви, о животных, о природе и о войне.
В 1946 году поступил в Литературный институт имени А. М. Горького и с отличием окончил его в 1951 году. В этом же году
вышла первая книга стихов Эдуарда Асадова «Светлые дороги», за которую он был принят в члены Союза писателей.
Став популярным, Асадов часто участвовал во встречах с автором, литературных вечерах. Популярность не повлияла на
характер писателя, он всегда оставался скромным человеком. Издаваемые книги читатели раскупали практически мгновенно. Его знали практически все.
Вдохновение для дальнейшей работы Асадов черпал из писем своих читателей и записок, которые он
получал во время литературных встреч. Рассказанные в них людские истории ложились в основу его новых произведений.
Эдуард Аркадьевич выпустил около шестидесяти сборников поэзии.
У писателя всегда было обострённое чувство справедливости. В его стихах чувствуется жизненная правда и неповторимость интонаций. Асадов был поэтом жизнеутверждающим,
в произведениях которого чувствовался заряд любви к жизни. Стихи были переведены на множество языков – татарский, украинский, эстонский и армянский и др.
В апреле 2004-го года поэт и прозаик умер. Своё сердце он просил похоронить в Крыму, а именно – на Сапун-горе.
Это - то самое место, где он в 1944-ом году был ранен и потерял зрение. Однако, после смерти Асадова, это завещание родственниками выполнено не было. Его похоронили в Москве.

Весна в Лесу

Дятлы морзянку стучат по стволам:
"Слушайте, слушайте! Новость встречайте!
С юга весна приближается к нам!
Кто еще дремлет? Вставайте, вставайте!"

Ветер тропинкой лесной пробежал,
Почки дыханьем своим пробуждая,
Снежные комья с деревьев сметая,
К озеру вышел и тут заплясал.

Лед затрещал, закачался упрямо,
Скрежет и треск прозвучал в тишине.
Ветер на озере, точно в окне,
С грохотом выставил зимнюю раму.

Солнце! Сегодня как будто их два.
Сила такая и яркость такая!
Скоро, проталины все заполняя.
Щеткой зеленой полезет трава.

Вот прилетели лесные питомцы,
Свист и возню на деревьях подняв.
Старые пни, шапки белые сняв,
Желтые лысины греют на солнце.

Сонный барсук из норы вылезает.
Солнце так солнце, мы рады - изволь!
Шубу тряхнул: не побила ли моль?
Кучки грибов просушить вынимает.

Близится время любви и разлук.
Все подгоняется: перья и волос.
Зяблик, лирически глядя вокруг,
Мягко откашлявшись, пробует голос.

Пеной черемух леса зацвели,
Пахнет настоем смолы и цветений.
А надо всем журавли, журавли...
Синее небо и ветер весенний!

Дикие гуси

(Лирическая быль)

С утра покинув приозерный луг,
Летели гуси дикие на юг.
А позади за ниткою гусиной
Спешил на юг косяк перепелиный.

Все позади: простуженный ночлег,
И ржавый лист, и первый мокрый снег...
А там, на юге, пальмы и ракушки
И в теплом Ниле теплые лягушки.>

Вперед! Вперед! Дорога далека,
Все крепче холод, гуще облака,
Меняется погода, ветер злей,
И что ни взмах, то крылья тяжелей.

Смеркается... Все резче ветер в грудь,
Слабеют силы, нет, не дотянуть!
И тут протяжно крикнул головной:
- Под нами море! Следуйте за мной!

Скорее вниз! Скорей, внизу вода!
А это значит - отдых и еда! -
Но следом вдруг пошли перепела.
- А вы куда? Вода для вас - беда!

Да, видно, на миру и смерть красна.
Жить можно разно. Смерть - всегда одна!..
Нет больше сил... И шли перепела
Туда, где волны, где покой и мгла.

К рассвету все замолкло... тишина...
Медлительная, важная луна,
Опутав звезды сетью золотой,
Загадочно повисла над водой.

А в это время из далеких вод
Домой, к Одессе, к гавани своей,
Бесшумно шел красавец турбоход,
Блестя глазами бортовых огней.

Вдруг вахтенный, стоявший с рулевым,
Взглянул за борт и замер, недвижим.
Потом присвистнул: - Шут меня дери!
Вот чудеса! Ты только посмотри!>

В лучах зари, забыв привычный страх,
Качались гуси молча на волнах.
У каждого в усталой тишине
По спящей перепелке на спине...>

Сводило горло... Так хотелось есть!..
А рыб вокруг - вовек не перечесть!
Но ни один за рыбой не нырнул
И друга в глубину не окунул.

Вставал над морем искрометный круг,
Летели гуси дикие на юг.
А позади за ниткою гусиной
Спешил на юг косяк перепелиный.

Летели гуси в огненный рассвет,
А с корабля смотрели им вослед, -
Как на смотру - ладонь у козырька, -
Два вахтенных - бывалых моряка!

В лесном краю

Грозою до блеска промыты чащи,
А снизу, из-под зеленых ресниц,
Лужи наивно глаза таращат
На пролетающих в небе птиц.

Гром, словно в огненную лису,
Грохнул с утра в горизонт багряный,
И тот, рассыпавшись, как стеклянный,
Брызгами ягод горит в лесу.

Ежась от свежего ветерка,
Чуть посинев, крепыши маслята,
Взявшись за руки, как ребята,
Топают, греясь, вокруг пенька!

Маленький жук золотою каплей
Висит и качается на цветке,
А в речке на длинной своей ноге
Ива нахохлилась, будто цапля,

Дремлет, лесной ворожбой объята...
А мимо, покачиваясь в волнах,
Пунцовый воздушный корабль заката
Плывет на распущенных парусах...

Сосны беседуют не спеша.
И верю я тверже, чем верят дети,
Что есть у леса своя душа,
Самая добрая на планете!

Самая добрая потому,
Что, право, едва ли не все земное,
Вечно живущее под луною
Обязано жизнью своей ему!

И будь я владыкой над всей планетой,
Я с детства бы весь человечий род
Никак бы не меньше, чем целый год,
Крестил бы лесной красотою этой!

Пусть сразу бы не было сметено
Все то, что издревле нам жить мешало,
Но злобы и подлости все равно
Намного бы меньше на свете стало!

Никто уж потом не предаст мечту
И веру в светлое не забудет,
Ведь тот, кто вобрал в себя красоту,
Плохим человеком уже не будет!

Бенгальский тигр

Весь жар отдавая бегу,
В залитый солнцем мир
Прыжками мчался по снегу
Громадный бенгальский тигр.

Сзади - пальба, погоня,
Шум станционных путей,
Сбитая дверь вагона,
Паника сторожей...

Клыки обнажились грозно,
Сужен колючий взгляд.
Поздно, слышите, поздно!
Не будет пути назад!

Жгла память его, как угли,
И часто ночами, в плену,
Он видел родные джунгли,
Аистов и луну.

Стада антилоп осторожных,
Важных слонов у реки, -
И было дышать невозможно
От горечи и тоски!

Так месяцы шли и годы.
Но вышла оплошность - и вот,
Едва почуяв свободу,
Он тело метнул вперед!

Промчал полосатой птицей
Сквозь крики, пальбу и страх.
И вот только снег дымится
Да ветер свистит в ушах!

В сердце восторг, не злоба!
Сосны, кусты, завал...
Проваливаясь в сугробы,
Он все бежал, бежал...

Бежал, хоть уже по жилам
Холодный катил озноб,
Все крепче лапы сводило,
И все тяжелее было
Брать каждый новый сугроб.

Чувствовал: коченеет.
А может, назад, где ждут?
Там встретят его, согреют,
Согреют и вновь запрут...

Все дальше следы уходят
В морозную тишину.
Видно, смерть на свободе
Лучше, чем жизнь в плену?!

Следы через все преграды
Упрямо идут вперед.
Не ждите его. Не надо.
Обратно он не придет.

Послушать автора